У меня мороз побежал по коже при мысли о новой сотне тысяч, брошенной кошке под хвост.

– Остановите его кто-нибудь! Он убьет себя! Он…

И тут кто-то прыгнул на меня, нокаутировал и свалил под стол.

Грохнувшись головой об пол, я, должно быть, на несколько секунд потерял сознание.

Когда я понемногу пришел в себя, в стене за моим столом зияла огромная дыра, на полу валялся дымящийся бластер, а трое хринских полисменов сидели верхом на обезумевшем стортулианине. Человек, назвавшийся Илдваром Горбом, встал, отряхнулся и помог встать мне.

– Сожалею, что вынужден был блокировать вас, Корриган. Но дело в том, что этот стортулианин намеревался покончить не с собой, а с вами.

Кое-как я добрался до своего кресла. Осколок, отлетевший от стены, пробил надувное сиденье. Удушливо пахло жженым пластиком. Полицейские надежно фиксировали отчаянно сопротивлявшегося маленького экзота, заворачивая его в прочную сетку.

– Я вижу, вы напрасно считаете себя знатоком стортулианской психологии, Корриган, – небрежно бросил Горб. – Самоубийство у них полностью исключается. И, если они попадают в беду, они убивают виновника этой беды.

В данном случае речь шла о вас.

Я хихикнул – не потому, что развеселился, просто это была разрядка после тяжкого напряжения.

– Забавно, – сказал я.

– Что именно? – спросил мнимый ваззеназзианин.

– Грозный верзила Хираал убил себя, а жалкий и кроткий с виду малыш-стортулианин едва не лишил меня головы. – Я вздрогнул. – Спасибо, что вы меня блокировали.

Я свирепо зыркнул на хринских полисменов.

– Ну? Чего вы ждете? Уберите этого сумасшедшего звереныша! Или убийство не противоречит местным законам?

– Он понесет заслуженное наказание, – спокойно ответствовал командир хринских копок [коп – полицейский (сленг)]. – Но как насчет мертвого каллерианина и штрафа в… -…сотню тысяч долларов. Знаю! – гаркнул я и повернулся к Стеббинсу.